Печать

В Академии состоялся круглый стол, посвященный проблемам применения антимонопольного регулирования в условиях двусторонней монополии. Участники поделились своим мнением относительно ситуации в России.

Двусторонняя монополия распространена в российской экономике и является наследием советской системы. Это тип строения рынка, при котором на нем условно один продавец (монополист) и один покупатель (монопсонист). Мероприятие провел Центр исследований конкуренции и экономического регулирования ИПЭИ РАНХиГС.

Первой выступила старший научный сотрудник Центра Наталья Павлова, она рассказала о теоретических основаниях регуляторного вмешательства на рынках двусторонних монополий. Участники узнали о трех аргументах, которые часто возникают при обсуждении темы: формальный аргумент, аргумент из логики антитраста и аргумент экономической теории права.

Были раскрыты основные модели двусторонней монополии и представлены главные предпосылки их построения. Спикер обратила внимание на особенности контрактной культуры в России: «Наши контракты менее объемные, чем зарубежные». Это связано, в частности, с недостаточно подробным антимонопольным законодательством в нашей стране.

Эксперт Центра исследований конкуренции и экономического регулирования Президентской академии обсудила с участниками три кейса. Были рассмотрены дела «ММК – Русал», «Саянскхимпласт – Роснефть» и «Уралкалий – Соликамский магниевый завод». При этом среди вариантов вмешательства третьей стороны в конфликты она отметила судебное решение и антимонопольное вмешательство.

Трансакционные издержки, неравномерное распределение переговорной силы и внешние эффекты могут создавать потребность в регуляторном вмешательстве в ситуации двусторонней монополии, заключила Наталья Павлова. При этом first best механизмы управления критическими трансакциями могут быть недоступны и/или стороны могут совершать ошибку при самостоятельном выборе механизма. Спикер также отметила, что возможны альтернативные варианты регулирования. Оптимальность каждого из них зависит от обстоятельств, но применение разных вариантов при схожих обстоятельствах порождает неопределенность.

С докладом выступила начальник Управления контроля промышленности ФАС России Нелли Галимханова. Она сообщила о перспективах и ограничениях применения действующего антимонопольного законодательства в ситуации двусторонней монополии. Были рассмотрены аспекты антимонопольного регулирования. Для определения монополии необходимо проводить анализ. К сожалению, на данный момент российское законодательство не содержит терминов «двусторонняя монополия» и «монопсония». Нелли Галимханова обсудила со слушателями антимонопольные практики, а также выявила ряд причин, по которым стороны не могут договориться.

Руководитель группы антимонопольной практики Art de Lex адвокат Кирилл Дозмаров рассказал об опыте компаний по защите своих интересов в ситуации двусторонней монополии и о возможной роли регулятора.
Модератором круглого стола стал директор Центра исследований конкуренции и экономического регулирования ИПЭИ РАНХиГС, д. э. н., профессор, член Общественного совета ФАС России, член Экспертного совета при Правительстве РФ Андрей Шаститко.

Наталья Павлова более подробно рассказала о двусторонней монополии в своем интервью:

– Почему проблема двусторонней монополии так актуальна для России – более актуальна, чем, например, для США и большинства европейских стран?

– У нас наследие советской системы – огромные производственные комплексы, которые в условиях плановой экономики были едиными комплексами, соединенными экономическими связями. После приватизации они оказались у разных собственников. Им пришлось договариваться между собой на рыночных условиях о поставках товаров, сырья. В условиях, когда собственник не один, это оказалось довольно сложно. При заключении контактов между фирмами возникает напряжение. Такого, конечно, нет в странах, которые не пережили период плановой экономики, где предприятия создавались и границы фирмы определялись в рыночных условиях.

– Почему существующие теоретические подходы не дают нам готовых применимых выходов – есть специфика, которую они не учитывают?

– Существующие теоретические подходы как раз разрабатывали в основном в западных странах. В них идет речь о том, что в ситуациях, когда у вас есть на рынке двусторонняя монополия, эти два предприятия находятся уже очень долго в рыночных взаимоотношениях, они связаны, неразрывны и осознают эту взаимозависимость. Любые внешние регуляторы, которые попытаются вмешаться в эти взаимоотношения, будь то суд или антимонопольные органы, просто не будут обладать всей полнотой информации, которая нужна для урегулирования отношений. Для них получение этой информации будет очень дорого – слишком велика вероятность ошибки. Большинство экономистов сходятся на том, что не нужно вмешиваться в эти взаимоотношения. Стороны сами определяют для себя выгодные параметры сделки.

– Как сейчас в России разрешается проблема двусторонней монополии?

– Дело в том, что у нас есть определенные отличия. Во-первых, для нас немыслимо, если по итогам приватизации эти производственные комплексы снова станут едиными компаниями. Сейчас есть определившиеся собственники у частей, и они, скорее всего, к вертикальной интеграции в ближайшее время не перейдут. Основные экономические теории говорят о том, что самый эффективный способ управления – это вертикальная интеграция. Соответственно, если first best – вариант далекой перспективы, то вопрос состоит в том, как лучше отрегулировать эту ситуацию при помощи варианта second best.
И мы видим, что эти компании очень часто обращаются в антимонопольные органы для разрешения возникающих конфликтов. Но у антимонопольных органов тоже есть проблемы с вмешательством в эту ситуацию, во-первых, из-за недостаточности информации, а во-вторых, потому что существует, с одной стороны, монополия, а с другой стороны, монопсония. После того как стало ясно, что нарушения могут быть и с той и с другой стороны (а это очень частая ситуация), становится не очень понятно, как антимонопольному органу эту ситуацию решать.
Теоретически можно найти нарушения антимонопольного законодательства в действиях обеих сторон. Не ясно, нужно ли это в данной ситуации, потому что мы пытаемся урегулировать этот конфликт. Кроме того, есть дополнительная сложность – сама нерегулируемость их взаимоотношений может приводить к внешним эффектам, например, к социальным эффектам, как мы видели в ситуациях моногородов. Это те параметры, которые не были учтены в основных моделях, которые предлагала экономическая теория до сих пор, для рассмотрения двусторонних монополий. Если учитывать эти параметры, то можно сделать вывод о том, что презумпция отсутствия вмешательства как наилучшего способа урегулирования конфликта не сохранится.

– Как можно выстраивать регулирование в отношении двусторонних монополий последовательно и какова роль в этом антимонопольного органа?

– На сегодняшний день мы видели разные варианты того, как антимонопольные органы подходили к урегулированию этого вопроса. Были такие случаи, что антимонопольный орган сам анализировал ситуацию, выносил решение на основании своих стандартных традиционных методов. Примерно такая ситуация в деле «Уралкалий – Соликамский магниевый завод» относительно политики Уралкалия.
Другой подход избрал антимонопольный орган в деле «ММК – Русал». Они выдали обеим сторонам предупреждения, которые сторонам надо было исполнить, если они не хотели наступления санкций. Оба участника дела под таким давлением пришли к взаимовыгодной договоренности.
Третий вариант – в деле «Саянскхимпласт – Роснефть», где антимонопольный орган обнаружил, что есть, с одной стороны, рыночная сила монополии, с другой стороны, уравновешивающая сила монопсонии. В результате, по данным антимонопольного органа, это гражданско-правовой договор, и конфликты должны быть решены в суде. Говорить о том, что какой-то один из этих способов оптимальнее, было бы неверно, потому что все зависит от конкретных обстоятельств дела. Но проблема в том, что, когда одновременно в трех вариантах решаются очень схожие ситуации двусторонней монополии, это создает очень высокую неопределенность на рынке.

– Какие наиболее актуальные проблемы стоят перед наукой в этой области?

– Здесь проблемы, которые порождаются практикой в России, спецификой наших производственных комплексов с теми эффектами, которые у нас возникают от неурегулированности конфликта. Важно, что регуляторы так или иначе оказываются привлечены к решению этих конфликтов, потому что стороны сами обращаются за помощью к регуляторам или к судам.